Ангел

Я видел, как утром по улице,
Шел ангел со разбитым крылом
А люди смотрели и хмурились
Не видя странного в том.

Шел ангел хромая и падая,
Сгибаясь под тяжестью крыл.
Не был бы тот ангел раненым,
Он в небо, наверное, взмыл.

Но чей-то камень, направленный
На стаю сварливых ворон,
Крыло раздробил нечаянно,
И ангел упал на газон.

Он встал, отряхнулся от грязи,
Глаза его были светлы.
Но с каждым следующим шагом,
Давили людские грехи.

Все ниже сгибаются крылья,
Все ближе клонятся к земле.
И перья за ангелом стелются,
Подобно опавшей листве.

И кажется нету надежды,
И ангелу вышел срок.
Расплачется ливнем небо,
И новый начнет потоп…

Но ангела встретили дети,
Его окружили гуртом.
И девочка в платье белом,
Крыло подвязала бантом.

И ангел воспрянул надеждой.
И крыльями смог он взмахнуть.
Под детски смех и веселье,
На небо он начал путь.

Маргаритка

На подоконнике, в цветочном горшке росла Маргаритка. Она с тоской смотрела за окно. Там, за окном, был другой мир. Большой, огромный, красивый… тысячи цветов, бабочек, стрекоз… там было дружно и весело. А здесь, на окне, Маргаритка была одинока.

Но лето не вечно, и цветы за окном стали отцветать. Бабочки исчезли. Шум и гам лета стих. Настала осень. Время дождей. Крупные капли стучали в окно, грозясь разбить стекло, чем страшно пугали Маргаритку. Но стекло выдержало, и за осенью пришла зима. Белая пустота заполнила пространство за окном. И от этого, Маргаритке стало еще ужаснее…

Она отвернулась от окна и вдруг заметила примостившуюся на ее листке божью коровку. Две черные точечки проступали на красной спине. Божья коровка спала. Маргаритка аккуратно свернула лист и укрыла божью коровку. Она больше не была одинока!!!

Всю зиму. Маргаритка заботилась и укрывала божью коровку. За хлопотами и заботами она не заметила зимы…

Пришла весна. Божья коровка проснулась, встрепенулся крыльями и улетела… Но не успела Маргаритка затосковать, как божья коровка вернулась. Она, или это был он, привела с собой еще одну божью коровку и они с удобством устроились на листьях цветка.

Маргаритка была счастлива. Она больше никогда не была одинока.

И дарим мы любимым только боль,
Все потому что сами болью дышим.
И мы призыва к счастью не услышим,
Нам застит взгляд безумия огонь.

Мы разрушаем то что жить могло,
До пепла, до молекул, до забвенья.
И как Сизиф, до самоотреченья,
Мы созидаем что обречено.