Живые картинки

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Чашка падает на стол, грозя задеть блюдце. Чайная ложечка, упавшая чуть раньше, успела подпрыгнула и зависла над столом. Стул, балансирующий на двух ножках, застыл в падении. Вместе с ним застыл и я.

Все замерло и, с нетерпением, ожидает разрешения снова кинуться в
пучину суеты.

Здесь остановилось само время. Маятник напольных часов отклонился
от состояния равновесия и замер…

Не верьте что Смерть страшна и уродлива, она прекрасна. Она
не ходит в черном балахоне, хотя ее одежды и черны. Она не носит с
собой косы, хотя иногда заплетает волосы в косы. Она не отбирает у
людей жизнь, она только облегчает боль…

Маятник качнулся. Стул завершил свое падение. Чашка разбила блюдце
и раскололась сама. Осколок задел мое лицо, но я не
почувствовал…

Я смотрел на все это со стороны. Не объяснимая печаль наполнила
мое сердце.

— Нет. Уже нет сердца. Нет печали. Это лишь воспоминания о них.

Она обняла меня за плечи. И повела прочь. Прочь от жизни, от моего
прошлого и будущего. Прочь от Света и Тьмы…

На секунду я увидел Солнце, и оно тут же взорвалось сотней радуг.
Они переплетались, разлетались на части, складывались узорами
калейдоскопа, снова расплетались.

Она протянула руку, поймала осколок радуги и протянула мне. На
моей ладони оказались мелки. Она усмехнулась :

— Пусть будут мелки.

Краски калейдоскопа перемешались в последний раз и дали белый
цвет.

— Рисуй.

— Рисовать? Но я не умею!

— Это не важно. Рисунок это лишь образ. Чистый лист, пустой сосуд, комок глины… Это лишь образы. Перед тобой мир. И твоя задача наполнить его содержанием.

Мир… Восторг, радость, робость и страх овладели мной
мгновенно. Мои мысли зажили своей жизнью, ринулись галопом, мешая
друг другу и путая меня. С трудом успокоившись я повернулся к Ней.

— Не уходи, постой, — сказал я увидев что Она удаляется. —
у меня столько вопросов.

— Я отвечу только на один.

— Но почему я?

Разочаровано улыбнувшись:

— Этот шанс дается всем.

Она обернулась черной точкой в дали и исчезла. А я лишь крепче сжал подаренные мелки.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Белый лист.

Эйфория быстро прошла. Волнение улеглось. Я стою перед белым листом, с пригоршней мелков, и не знаю что делать.

Я помню все что хотел создать при жизни, но все это кажется мелким и не нужным теперь. Что в моей жизни достойно послесмертия? Первый вздох, первая любовь? Или последняя любовь, последний вздох? События проносятся перед внутренним взором поражая своей незначительностью.

Вот бы взять и переписать все заново, с чистого листа! Черт, у меня же есть чистый лист и возможность все «переписать».

Решусь ли я? Нет, не думаю. Уже и прошлая жизнь кажется не такой бездарной. Снова приобретает значение и смыл. Не такой глобальный как хотелось, но все таки…

Я дорожу своими воспоминаниями.

Не легко нанести первый штрих. А вдруг он окажется не удачным? Вся картина насмарку. Но начинать надо. Выбираю мелок, провожу черту и… даже не знаю пишу или рисую.

Ни старую даму с косою,
Ни черепа страшный оскал,
А девушку, в платье, босую,
По имени «Смерть» повстречал.

Прекрасные черные брови,
И кожа нежнее чем шелк.
Сказала «Пойду я с тобою
Куда бы нас путь ни завел.»

Так нежно губами коснулась
Истерзанной, голой души,
Что все в один миг развернулось
И розами стали шипы.

— Когда не знаешь с чего начать, начни с конца.

Я смотрю на свой рисунок. Легкое дрожание ресниц говорить что он
ожил. Точнее Она.

— Почему ты решил начать с меня? Смертью обычно все заканчивается.

— Есть две темы достойные упоминания: Любовь и Смерть. Ты сейчас реальней для меня.

— Прекрасно. Но я не менее иллюзорна чем Любовь. И как она не могу существовать сама по себе. Я проявляюсь в людях, предметах,
растениях…

— Тем не менее для меня ты реальна.

— Что есть реальность? Все что мы видим, чувствуем, слышим субъективно. Иллюзия как и все остальное.

— Но другого у нас нет.

Мы молчали. Темный силуэт стал терять четкость, реальность отдавала свои права.

— Ты сейчас уйдешь?

— Да. Но не расстраивайся, ты еще будешь прогонять меня когда я приду.

— Мне так многое надо понять. О Жизни, о Смерти. Я прожил долгую и не совсем бесполезную жизнь. Но так и не знаю ради чего стоит жить и за что умирать.

— Какой ты глупый. Каждый решает сам. Таков дар Создателя.

— Дар или проклятье?

— Когда-нибудь ты поймешь что одно неотделимо от другого. А пока прощай!

Она нежно коснулась моих губ и растаяла.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Рисую лица. Знакомые и не очень. Рисую и, не дорисовав, стираю. Хотя одно лицо я не решаюсь не стереть, не дорисовать. Почему?

Однажды я нарисовал книгу которую не успел прочитать при
жизни. Красочная обложка, аннотация, первые пятнадцать
страниц… Остального не было. Страницы пусты. Было только то
что я видел и помнил.

А человек не книга. Его нельзя прочитать от корки до корки. А каким он будет с белыми пятнами пустоты?

— Природа не терпит пустоты.

Я с испугом оглянулся на набросок, но он по прежнему был безжизненным. Зато рядом стоял старик. Хотя, из-за бороды, о его возрасте можно было только догадываться, но его осанка, манеры, голос и многое другое говорило о его возрасте.

Следующей была мысль о нелепости возраста в этом месте.

— Ты кто? — он казался мне смутно знакомым, я никогда его и не видел.

— Мне сказали что у тебя вопросы. Я готов попытаться ответить.

— Я ведь не рисовал тебя?

— Определенно нет. — эта мысль вызвала гостя приступ веселья.

— Красивое лицо. Только не хватает нескольких штрихов.

Он принялся дорисовывать мой набросок, а я стоял в оцепенение.

— Природа не терпит пустоты. Если б ты не держался так сильно за внешнюю атрибутику получил бы нормальную книгу. Возможно, даже наверняка, ее содержание отличалось бы от той что ты начал читать, но тебе ведь интересна история, а не достоверность изложения?

— Но я хотел именно ту самую книгу. Ту самую историю, того самого автора.

— Их нет. Они остались позади. Ты не можешь принести с собой ничего. Все осталось за гранью смерти. Ты можешь воссоздать многое, но это будет лишь твое воспоминание об этом.

— А она? Та, чей рисунок ты сейчас дописываешь?

— О, эта девушка будет умна и красива, но определенно не та которую ты ждал. — с этими словами он подал руку, и дама сошла с картины.

— Мила, умна и красива. Как я и обещал.

Когда оцепенение с меня спало, рядом с незнакомцем и девушкой уже стоял накрытый на двоих стол и стулья.

— Прошу к столу. — старик усмехнулся. — Я буду вам прислуживать за ужином.

Вокруг потемнело, на столе зажглись свечи, а незнакомец, к костюме официанта, уже разливал вино.

— Проклятье. Что с ней? — девушка обмякла на стуле и не отвечала.

— Я подсыпал ей снотворного.

Стол, свечи, все исчезло. Я был снова около чистого листа со стариком.

— Спасибо. Разговор у нас все равно не клеился.

— Конечно. Ты задавал вопросы совсем другой женщине.

— Да, но…

— Тебя сбил внешний вид. Понимаю, но я же предупредил что это не она. Тебе придется свыкнуться с этим. У каждого теперь свой мир.

— И мне их ни как не встретить?

— Ну почему? Просто для этого они тоже должны искать этой встречи.

— Значит встречи со мной никто не жаждет.

— Ты не знаешь этого. Ты прячешься вне пространства, вне времени. Здесь тебя не возможно найти, даже если искать.

— Но ты же нашел?

— Да, но я особый. Я помогаю таким как ты.

— Кто ты?

Старик усмехнулся и начал таять. Но с той стороны радуги я все же расслышал:

— Зови меня Баримам…

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Белый лист. Опять белый лист. Но теперь я знаю чего хочу.

Несколько зеленый штрихов, — это трава. Синих — небо. Белых — облака. Темно-зеленые штрихи — лес. Коричневые — дорога.

Чего то не хватает… Ах, да. Солнца! Желтый круг и все, готово. Абстракция. Можно было прорисовать мельчайшие детали, но зачем? Пусть этот мир будет загадкой.

Пейзаж. Легкое дуновение и он оживает.

Ветер. Шелест листвы. Крики птиц. Птицы? Я их не рисовал. Тем лучше, мой набросок уже живет своей жизнью.

Вступаю на тропу, ощущая песок голой подошвой. Вдыхаю воздух полной грудью. Кладу руку на сердце. Бьется!

Я иду. Что там вдалеке? Мне кажется или кто то ждет меня?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *